Илья Васильевич Астафьев, автор справочника «Родоплеменной состав казахов (конец XIX - начало XX вв.). Этноисторический справочник», изготовитель сувениров с казахскими тамгами на сайте «Современное искусство Казахстана», автор справочника «Что означает мое имя?» Алматы, Казахстан, E-mail: ilya@astafyev.kz Skype: ilya.astafyev.home Моб. тел.: +7(777)-210-40-66

Оглавление

Памятник Коркыт-ате в г. Кызылорде.
Памятник Коркыт-ате в г. Кызылорде.

Эта небесная символика пронизывает всю культуру казахов и с завидным постоянством возвращается на каждом отрезке времени и жизни к теме Хаоса и Гармонии, к теме Всеобъемлемости (наружности) и Всепроникновения (внутренней пронизанности) человека и космоса, их взаимозаменяемости и взаимосвязи. Единство человека и космоса осознается как связь с предками, с предначалом жизни, с Луной. А все вместе оказывается банком памяти, отсюда берет начало традиция почитания семи предков.

Стрела Луны (прибывание и убывание). Золотая монета, расколотая пополам, символизирует единение двух начал: солнечного и лунного, отделенных друг от друга. Ту же символику заключает в себе и золотой телец, два рога которого означают две фазы Луны, а золотая шкура – Солнце. Наличие двух начал создает предпосылки и для создания четырех, и потому на прощание КоктимАймак говорит своему солнечному сыну Кобланды:

Поручил я тебя четырем,
О покое заботясь твоем [5, с.35].

Четыре – священное число, основа земного мира, хранящая покой и равновесие бытия; четыре стороны света, слитые в единую точку центра. В сказании четко прослеживается «небесная» линия сюжета, первоначальная небесная символика мира, пронизывающая все казахские эпосы. В эпосе «Алпамыс-батыр» родители богатыря живут в краю, который долго искал предок казахов – Коркутa:

Много лет тому назад,
Как преданья говорят,
Жил в краю Жидели – Байсын
Знаменитый старец один
Бай из племени Конрат,
А по имени Байбори [5, с.215].

Символичны и название края, и имя бая. «Жидели - Байсын» означает «Плодовое изобилие», это и есть рай, где живет Байбори, то есть "Богатый волк". Это мир предков, живущих там, на небе. Неисчислимы стада его:

Вот жирнокурдючных овец
Ровно девяносто гуртов,
Вот верблюды среди песков –
Девяносто тысяч голов.
А среди пойменных лугов
И не сосчитать табунов
Необъезженных скакунов.
Там, в одной
Стороне над рекой, —
Вороной табун, а в другой —
Белоснежный, а там гнедой [ 5 с.215-216].

В эпосе "Камбар-батыр" бай Азимбай тоже имеет неисчислимые стада:

Одногорбых верблюдов он имел стада,
Двухгорбых верблюдов имел он стада,
Дорогих коней он имел косяки,
Его овцы текли наподобье реки.
Если хочешь знать овец его счет –
Звезды на небе сосчитай [5, с.398].

И здесь то же описание богатства с небольшим, но существенным дополнением: овцы, «текущие наподобье реки», и прямое указание на небо: «звезды на небе сосчитай». Стада баев так же неисчислимы, как неисчислимы звезды на небе. Овцы, «текущие наподобье реки», это Кус-жол, Млечный путь. Все баи не имеют сыновей, детей. И это предпосылка для поиска счастья, продолжения небесного рода на земле. Баи скитаются, просят-выпрашивают детей у могил своих предков.

В эпическом сказании «Айман - Шолпан» бай Маман тоже не имеет сына, и он шьет из шкур пяти жеребцов саба (бурдюк) для кумыса и называет ее «Туйемойнак», что означает «верблюжья шея». Народ прозвал ее «Алтын-пишпек» («Золотая мешалка»). Туйемойнак или Алтын-пишпек – не имеющий дна сосуд. Из него пьет весь народ, но он не истощается.

Сказание мифологично: жизнь без сына воспринимается как Хаос, непроявленная жизнь. Пять шкур – пять чувств человека, жеребцы – символ высшего мира, мира предков. Этот мир прадедов является единственной силой, гармонизирующей Хаос , проявляющей время и пространство через продолжение рода. Золотая мешалка – уже знакомый образ, соединение Солнца и Луны, в данном случае мешалка – космическая сила, дающая ритм, а значит, и рождение, и в то же время два ее конца и суть два рога месяца.

Сам Маман сидит в золоченой юрте. Творение – рождение продолжается, расширяется и картина мира. На Мамана идет батыр Котибар (аналог Хаоса), грозя Маману истреблением. Котибар претендует на золоченую юрту и дочь Мамана Айман, «которая хороша собой, словно в небе Луна».[5, с.659]. Смысл эпоса довольно прозрачен: Хаос наступает без жизни на Земле. Жизнь должна быть обязательно проявлена, чтобы сохранить космическое равновесие.

Бездетный бай Байбори от отчаяния воспитывает приемного сына Ултана от рабыни Култая. Но этот ребенок – не его сын, потому он не может служить началом Гармонии. И, естественно, что он приносит баю и его роду одни страдания. Сам вид его лишен человеческой теплоты и жизни. Космическим холодом веет от него:

Вот каков был этот Ултан:
Грудь его со скирду была,
В горло мог войти караван.
Шея крепкая, как скала.
Ухо каждое, словно щит,
Нос приплюснут, будто разбит.
След, что в землю вдавит нога,
Точно место для очага.
Рот – огромный. Во рту – клыки,
Как наточенные клинки.
Подбородок – словно утес.
Взор угрюм и полон угроз.
Каждая глазница – зиндан.
Вот каков был этот Ултан. [5, с.218].

Таковы же были и титаны в древнегреческой мифологии, рожденные от брака Урана-Неба и Геи-Земли. Старший из них – Океан, а младшие – сторукие, чудовищно огромные, одноглазые и невероятно сильные циклопы и гекатонхейры. Страх и отвращение вызывали они у отца своего. Страх и отвращение вызывает и Ултан у своих сородичей. Когда Ултан подрастает, он становится «змее под стать». [5, c.218].

Роль Ултана как первоначала ясна, именно он создает предпосылки для возникновения Гармонии. Как циклопы и гекатонхейры, вызывающие противоположные действия отца и матери – одно – уничтожающее (Уран их проглатывает), а другое – сохраняющее (Гея прячет сына – Зевса, подсунув Урану камень вместо ребенка), Ултан вызывает подобные действия со стороны своих родителей – Аналык и Байбори. Они раздают свои богатства и отправляются на поклонение святым. «Аналық» – это «Материнство», о Байбори мы говорили выше. Материнство и Предок выпрашивают у Баба–Ата («Старейшего Деда») благословение. До прихода стариков к могиле Баба–Ата «не лежала на ней плита, изукрашенная резьбой. Не было ограды вокруг, стены не вздымались крепки, купол не сиял голубой» [5, с.222]. Старики возвели стены, купол, то есть они – создатели и просители, они возводят купол – небо и получают искомое – детей. И они же закладывают основы почитания предков. И только теперь, с установлением ритма, - движения и почитания предков, - возможно появления чуда – жизни. И «тут на сером осле верхом, следуя господним путем, появляется» святой в золотой парчой крытой шубе и чалме, «точно снег».

Я, из рая посланный вниз,
Небожитель Шашты–Азиз,
Возвещаю: первенец твой –
Будущий батыр удалой.
Имя дай ему – Алпамыс,
Ни огнем его не спалить,
Ни свинцом его не пробить,
Ни мечом не перерубить,
Вечно будет он молодой…[5, с.225].

Появляется еще один небожитель, Шашты-Азиз. Таким образом, их уже трое: Байбори, Баба-Ата, Шашты-Азиз. Триада верхнего мира повторяет триаду всего космического начала. Каждая часть триады – высший, низший и срединный – делится, в свою очередь, на следующие три части, по закону голограммы сохраняя свойства и качества общего: высший, низший и срединный миры есть в каждом из более общих высших, низших и средних миров. Таково строение Космоса по представлениям казахов, потому создается Космос девятислойный. Представители всех девяти слоев являются в любом случае предками, отсюда берет начало культ почитания девяти предков, сохранившийся у отдельных родов казахского народа.

Как видим, во всех казахских эпических сказаниях явно прочитывается одна и та же космогоническая картина мироздания. Божественное начало олицетворяется в предках, создающих из Хаоса Жизнь. С этими представлениями связаны у казахов и почитание старших, и поклонение культу предков, сохранившееся у отдельных родов казахского народа.

Как видим, во всех казахских эпических сказаниях явно прочитывается одна и та же космогоническая картина мироздания. Божественное начало олицетворяется в предках, создающих из Хаоса Жизнь. С этими представлениями связаны у казахов и почитание старших, и поклонение культу предков. Лица казахов как бы обращены всегда назад, в прошлое. Молодежь воспитывалась на почитании старших. И, если Америка известна как страна, культивирующая детство, то казахи культивируют предков, умерших. Значит ли это, что нация, живущая прошлым, обречена на вырождение? Возможно, многие сочтут утрату традиций одним из показателей такого исчезновения народа. Но народы, по Л.Н. Гумилеву, не исчезают, не отработав свою программу на Земле. Казахи ее еще не отработали. Ведь только сейчас идет формирование самосознания народа, который должен научиться понимать ценностность своей культуры. Только когда будет закончен процесс самосознания и познания истины, настанет высший предел Гармонии и народ исчезнет, уступив место другому, или перейдет на новый виток саморазвития.

Небесная основа всей культуры казахов наиболее древняя и счастливо сохраненная в целостности. Мировоззрение казахов, к сожалению, не сложилось еще усилиями исследователей в единую картину Мироздания и Мирознания, она распадается на отдельные осколочные явления архаичных представлений о мире и человеке. Тем не менее у казахов до сих пор, несмотря на все перипетии судьбы народа и вопреки целенаправленному искоренению его мировоззренческих основ, сохранилась целостность восприятия мира. Сквозь мозаику современных понятий легко просматривается архаика представлений о Космосе и себе через семантику вещей, обрядов, жестов, поговорок и тысячу других вещей и явлений, слагающихся в единое понятие «культура». Семантическая насыщенность казахской культуры поражает единством одной и той же повторяющейся мистерии возникновения Гармонии из Хаоса, одним из тех же когда-то интуитивно познанных космических и земных законов, претворенных во всем, что окружало кочевника, начиная от жилья – юрты, - и заканчивая самим этнонимом «қазақ».


Отметить статью в социальных сетях